Совсем обалдел… Стоять и не двигаться! Иначе — они меня убьют! Кивает… как зомби. Я их хвать за руки и в кусты. А там тропка к набережной, где они агрегат припарковали… Запрыгнули в него, прямо со ступенек, где прогулочные катера пристают, в воду — плюх! И по газам… Хорошо идет, колеса втянул и как глиссер, километров 70 в час, точно. Заскочили ко мне, вещи кинули и хотели по дороге ехать, а там уже патрули на всех перекрестках стоят. Пришлось опять по реке и сюда… Это ничего? Вы не беспокойтесь! Мы по дороге в магазин заскочили, так что продукты у нас есть.

Ай, спасибо, дорогой! Я вас чаем угощу! Думает, что перевел разговор «с важного на второстепенное» и доволен. Словно пару щенков подобрал, когда их из квартиры поперли — притащил ко мне на сохранение. Виктор, ты хоть сам понимаешь, что несешь? Я верю, что они иностранцы, я верю, что они тебе задурили мозги, особенно верю, что ты пустил первых попавшихся людей с улицы к себе в дом… Я вообще доверчив. Но, если они публично убили прокурора, то это уже не шутки. По радио передали, все спецслужбы в городе стоят на ушах. Боевой вертолет над дачным массивом кружит. Их ищут, и их найдут! Тебя найдут, вместе с ними… и меня за компанию. Ты точно не пил? Кстати, он действительно трезв. Без запаха, по крайней мере. Зрачки нормальные, моторика естественная, дикция не нарушенная. Может быть, под гипнозом дурню чего внушили? Черт, мой мобильник так и остался наверху, в кармане рубашки. У тебя телефон с собой? Не дам! Виктор отпрыгивает спиной вперед, спотыкается и плюхается задом в траву. И неожиданно зло добавляет — А прокурор, в самом деле пидор! У него были губы накрашены, когда из машины вылезал, я точно видел! А, знаю! Вы вечно повторяете — «Поверю, когда увижу, проверю, когда пощупаю». Вот — смотрите, щупайте!

Из накладного кармана ветровки вытягивает сложенную гармошкой пластиковую ленту. Хорошо, что остались, в ломбарде как раз наличка кончилась. Нате! Что такое? В похожей упаковке, из термоусадочной пленки, продвинутые хозмаги часто продают мелкий ширпотреб.